Прескотт увидел красные пятна на сухой траве рядом со следом — значит, действительно олень ранен тяжело. Это хорошо. Хватит с него плутания в глуши. Честно говоря, Прескотту нравилось в охоте все, кроме преследования зверя. Нет, он любил подстрелить белку, оленя или лису, а кто не любит? Он даже представлял себе, как убьет медведя или аллигатора и отдаст набить их чучела, но все-таки охота — это труд, а он больше любил пиво, сигары и шуточки, которые охоте сопутствуют. Он любил сидеть у костра и сочинять истории про всяких потаскушек, каждый раз все смелее. Охота сама по себе — беготня, ранения, потроха, доставка трофеев домой — все-таки причиняла кому-то боль.

— Эй, там! Прес! Давай скорее! Сразу за гребнем… Что за черт? — Голос Билли доносился откуда-то снизу, из глубокой тени. Прескотт пошел на звук, заметил еще несколько капель свежей крови на примятой траве и скрученных листьях. Пройдя мимо высоких сосен и низкого дуба, он спустился вниз. Тропа шла по скале, вдоль пропасти, и была довольно крутой, так что он пару раз поскользнулся в своих охотничьих ботинках. Сердце выпрыгивало из груди. Держа потной рукой отцовскую винтовку, Прескотт испугался, что может упасть со скалы. Но всю дорогу он видел кровавый след. Что ж, может, Билли и не врал. Пусть он известный выдумщик, это не обязательно значит, что он опять толком не попал в белохвостого оленя.

Прескотт продрался сквозь молодую поросль и вышел на пятачок, покрытый увядшей травой, тенистую полянку в этом темном ущелье. Окруженная высокими деревьями, она почти не видела солнца.

Билли Дин стоял рядом с обугленным деревом, поваленным молнией. Перед бревном и Билли Дином виднелась какая-то большая куча. Сначала Прескотт решил, что это мертвый олень, но, подойдя ближе, он увидел, что ошибался, и еще как. Билли Дин нервно скреб щеку, вперившись взглядом в кучу грязи и камней, которая составляла семь-восемь футов в длину и фут-два в ширину. Старый пес отца Билли выл и бегал вокруг этой неестественно аккуратной груды.