— Привет, дорогая! Ну как ты там? — беззаботно поинтересовалась Глория. — Все оплакиваешь своего бывшего, этого подонка на крутой тачке? Чтоб ему разбить ее в хлам...

— Привет. Нет. Не оплакиваю. Скорее даже наоборот. Мечтаю побывать на его похоронах, — отозвалась Кэндис.

— Эй, ты там в порядке? Ничего не обкурилась?

— Нет.

— И не пьяная?

— Нет.

— У-у-у... А в чем дело? Ваш семейный доктор оказался фанатом транквилизаторов?

— Я не сплю третьи сутки.

— Ты что, рехнулась?

— У меня не получается.

— Не ври. Ты пытаешься с кем-то его забыть, так?

— Глория, не говори глупостей... — Кэндис начала жалеть, что подняла трубку.

Да, это не Маркус, а толку с того? Все равно скандал. Конечно, они с Глорией потом помирятся, и помирятся очень-очень быстро, но... Можно же было и как-то иначе!

— Эй, и хватит там топиться в море жалости к себе, слышишь? Это недостойная смерть. К тому же я не верю, что моя жизнелюбивая подруга Кэндис вздумает покончить с собой из-за этого мерзавца.

— Берешь меня на «слабо»? — улыбнулась Кэндис.

— Даже и не думай! Лучше скажи мне, у тебя там стены «дышат»?

— Что-о?

— Ну я слышала, что если больше суток не спать, то возникает такой эффект восприятия, будто стены «дышат»: сжимаются и разжимаются, сжимаются и разжимаются.

Кэндис критически оглядела пространство вокруг себя. Стены отказывались проявлять признаки жизни, и это было хорошо, Кэндис нутром чуяла, но вот мелкие предметы как будто мерцали — то проявлялись, то исчезали. Ей показалось, что она смотрит по телевизору плохо настроенный канал и изображение рябит и то и дело пропадает.

Она поделилась с Глорией своими наблюдениями, чем вызвала у подруги приступ энтузиазма.

— Надо же! — восхитилась Глория. — Я всегда хотела попробовать, это называется депривация сна.