Практичная до крайности, приземленная, чуждая романтике, она не видела «Дом Королевы» таким, каким представлялся он мне. Для нее это были просто комнаты в стенах, хотя и древние, ценность которых заключалась лишь в том, что они служили прекрасной оправой ее мебели. Только одну комнату она оставила без изменений, да и то потому, что это было необходимо для дела. Считалось, что в этой комнате ночевала королева Елизавета. Там стояла даже кровать елизаветинского периода, которая, как полагали, являлась той самой кроватью. Для подтверждения легенды (если это была легенда) вся обстановка в комнате была выдержана в стиле Тюдоров. Большинство посетителей приходит специально взглянуть на эту комнату, что приводит их в нужное «настроение»: комната наполняла их таким восторгом, что они были готовы заплатить любую цену, которую она назначит.

Я часто заходила в эту комнату, она навевала на меня покой. Обычно я думала: «Прошлое за меня… против тети Шарлотты. Привидения чувствуют, что я отношусь к ним хорошо». Такие одолевали меня фантазии. А в то время я нуждалась в сочувствии.

Я любила приходить в эту комнату и трогать столбики кровати, вспоминая знаменитую речь в Тильбери, которую так часто цитировал отец: «Мне известно, что у меня тело слабой, безвольной женщины, но я обладаю сердцем и отвагой короля… и короля Англии тоже…» Я была убеждена, что пройду сквозь невзгоды так же уверенно, как она победила испанцев.

Дом, естественно, предлагал мне награду в ответ, я чувствовала, что он живой. Ночные шумы – внезапный, необъяснимый скрип половиц, дребезжание окна, стон ветра, шорох ветвей каштана, похожий на шепот, – стали привычными для меня.

Временами тетя Шарлотта уезжала покупать. Она ездила довольно далеко на распродажи в старых поместьях. Когда она возвращалась, мебели становилось еще больше. У тети Шарлотты в центре города был магазин, в нем она выставляла некоторые образцы, но большая часть мебели находилась в доме, поэтому к нам постоянно приходили покупатели. В магазине с утра до вечера работала мисс Беринджер, что давало тете Шарлотте возможность заниматься другими делами.