Рэйчел задохнулась от гнева и возмущения.

Она с грохотом хлопнула дверью, еле сдерживая ярость.

— Располагайся как дома, чего стесняться! — выстрелила она. — Не угодно ли еще чего-нибудь?

Тяжелые веки нехотя приподнялись, и ленивый взгляд неторопливо и безразлично прошелся по ней, отчего ее раздражение закипело, как раскаленная лава.

— Спасибо, мне и так хорошо, — процедил он. — Или будет хорошо, как только покончу с этим.

Он приподнял стакан, насмешливо изображая заздравный тост.

— Присоединяйся!

Присоединяйся!.. Он ведет себя так, будто здесь его дом. Но он действительно думает, что это его дом, — вот в чем вся проблема.

— Средь бела дня? Благодарю покорно! У меня нет ни малейшего желания напиваться!

Крайне неудачное заявление — сразу вспомнилось, как под действием паров шампанского она совершила непоправимую ошибку в своей жизни.

Габриэль лениво сел, выпрямился и сделал еще глоток из стакана.

— Ради Бога, всего порция виски! А после моего путешествия, думаю, я заслужил ее.

— Ну, разумеется, ты прошел через ад! — К черту предосторожности! — Везде исключительно класс «люкс», а через Атлантику — мы торопимся — только на «Конкорде»! Неужели кто-то путешествует иначе?!

Мрачный взгляд поверх стакана готов был решительно остудить ее гнев, но она-то знала, это вовсе не гнев — лишь ненадежная броня, жалкая попытка отгородиться, защитить то мучительное и невысказанное, что жило и билось в сердце, требуя выхода.

— Не рада видеть меня, так я понимаю? — обиженным тоном пробормотал он.

Но и эта обида была лишь очередной сценой из спектакля, предназначенного только ей.