— А домой вернуться они не могут, — добавила Сьюзен. — Им очень стыдно ни с чем приползти назад.

— Правильно. Поэтому они и сидят на одном месте в надежде, что их разыщут.

— А когда встревоженный муж отправляется на поиски, его действия можно счесть этаким странным проявлением любви.

— Снова верно. Но убивает женщин, особенно если есть дети, чувство вины. Когда они снова попадают домой, все становится значительно хуже, чем было до побега.

Сьюзен сделала глоток «маргариты».

— У мужа появляется новая дубинка.

Я кивнул:

— Именно. И он по-своему прав, когда хочет сказать этим: «Ты, сукина дочь, улизнула от нас. Бросила меня и детей в трудную минуту и сбежала. Так что спрячь теперь свою гордость, милая. Ты у нас в долгу».

— Но, — сказала Сьюзен.

— Конечно, «но». Всегда — но. Но она прожила жизнь на их условиях, и ей захотелось попробовать пожить немного на своих. — Я пожал плечами и допил пиво.

— Твой тон заставляет все происходящее выглядеть обыденным.

— В некотором смысле такие поступки и являются обыденными. Я достаточно часто сталкивался с подобными ситуациями. В шестидесятые годы уделил немало времени поискам сбежавших детей. Теперь уделяю его поискам сбежавших мам. Мамы не добавили в происходящее разнообразия.

— По твоим словам можно подумать, что все так банально. Так избито. Как будто тебе совершенно наплевать. Как будто они занимали тебя только в плане работы. Как обычные, потерянные кем-то вещи, которые необходимо отыскать.

— Не вижу оснований, чтобы говорить об этом с дрожью в голосе. Я достаточно напереживался, разыскивая их. Несомненно, я делал это за деньги, но деньги легко заработать и другими способами. Самое главное, по крайней мере, в моей области, не позволить переживаниям совсем захватить твое существо. Иначе это очень плохо заканчивается.