— Может, ты боишься, что я снова займу твое место? Что Салли будет любить меня больше, чем тебя? Что ты опять очутишься вне семьи, мучительно желая обрести свое место?

Кэролин осторожно поставила чашку на стол, опасаясь, что еще немного, и хрупкий фарфор хрустнет в ее изящных руках. Она откинулась на спинку стула, подальше от мужчины, и заставила губы изогнуться в холодной бесстрастной улыбке, доведенной ею до совершенства много лет назад.

— Меня ничто не волнует, кроме доброго самочувствия Салли.

— Маленькой девочкой ты не была такой святошей, — заметил он. — Я помню, что ты вечно хныкала и путалась у меня под ногами. Когда тебе пришло в голову стать еще одной матерью Терезой?

— Иди к черту! — она не могла сдержаться, хлесткие слова вырвались сами по себе.

Незнакомец добился того, чего хотел. Его улыбка стала шире, и у Кэролин зачесалась рука от желания стереть эту улыбку с его лица. Она положила руки на колени, стараясь держать спину прямо, а он отошел в сторону.

— Они здорово тебя вышколили, Кэролин, — нахмурился мужчина. — Им удалось то, чего они никогда не смогли сделать со мной.

— О чем ты говоришь?

— Они сделали тебя одной из них. Они высосали из тебя жизнь и душу, — он покачал головой. — Жаль, что я тогда не взял тебя с собой.

— Ты забыл упомянуть об одной мелочи. Мне исполнилось тринадцать лет.

— Так и было, — прошептал он. — Но это не значит, что ты не умела целоваться.

Кэролин побледнела. Невозможно, чтобы он об этом знал. Об этом никто никогда не знал.

— Что… о чем ты говоришь?

Он направился к арочной двери.

— Думаю, пора проверить, как чувствует себя моя мать. Я даже не думал, что так по ней соскучился.

— Ты не ответил на мой вопрос.

Кэролин поднялась и оперлась руками о стол, чтобы мужчина не заметил, как она дрожит.

— Нет, не ответил, — он мило улыбнулся. — Лучше позвони Уоррену и Пэтси, чтобы они приехали немедля. Может быть, им повезет больше, и они смогут разоблачить самозванца.