Тут же потребовалось и обновить экипаж. И сделать новые визитные карточки. И присмотреть массу для себя нарядов, ведь не может же княгиня Анна Александровна сопровождать дочь, не будучи достойно одета.

Что же касается Лизы, то… Поначалу вся эта кутерьма доставляла ей удовольствие, потом утомила, а потом начала пугать. Ведь с каждым днем приближался день, когда она полностью распрощается с детской своею жизнью и сделается светской барышней. Было от чего прийти в трепет! А ежели она не понравится? Ежели придется в свете не ко двору? Ежели почтут ее некрасивой, неизящной и глупой? Хуже этого ничего и быть не может, думалось Лизе тогда.

Однако матушка успокаивала дочь и говорила ей, что надобно только держать себя в руках и помнить все, чему она была обучена. А также легко танцевать, что Лиза умела в совершенстве, быть непринужденной и любезной, но притом скромной. Когда надобно — краснеть, когда надобно — бледнеть. Не быть излишне бойкой и не подавать поводов для косых взглядов и сплетен и прочее и прочее, что могла еще пожелать и посоветовать дочери любящая мать.

При всех этих советах у Лизы голова шла кругом, и страх не только не оставлял ее, но делался будто еще сильнее. Подруг близких у Лизы не было, поделиться ей было особенно не с кем, поэтому на свой первый бал она приехала почти что в обмороке. Но, ведомая батюшкой под руку, она все-таки вошла в залу, представлена была хозяевам и, ободренная милостивою улыбкою хозяйки и кивком ее супруга, смешалась с пышною толпою…

3

— Ах, взгляните, кто это танцует с Руневским? — Баронесса подняла лорнет и, прицелившись, упорно не сводила взгляда с хорошенькой девушки, весело вальсировавшей с ее приятелем.

— Кажется, княжна Хованская. Дочь старого князя Гаврилы, — ответил ей с поклоном и улыбкою стройный статский, стоявший подле нее.