— Да, с Руневским я знаком, — кивнул головою князь.

— Как вам сия особа?

— Зачем вы спрашиваете? — усмехнулся Кавальканти.

— Мне интересно, вот почему, — начала баронесса, — вы — человек молодой, но одинокий. Не слишком молодой, однако. Вы кажетесь именно таким человеком, которому уже пора задуматься о семейственности.

— Вот вы какого обо мне мнения, Юлия Николаевна.

— Да, именно такого. И, более того, я подозреваю, что именно для сего вы прибыли в наши края.

— Для чего же, для сего?

— Для женитьбы, сударь, для женитьбы!

— Не буду отрицать ваши слова.

— Вот как?

— Да. Ибо вдруг я вознамерюсь жениться в самом деле, хотя и не имею нынче такого намерения. И когда я решусь на брак, то как я объясню вам свои теперешние уверения в том, что вы ошиблись?

— Хитрец, — покачала головой баронесса. Князь рассмеялся и вновь обернулся к танцующим.

Между тем Елизавета Гавриловна стояла уж близ маменьки, и перед нею расшаркивался очередной кавалер, на сей раз бравый корнет. А Руневский направился к баронессе и князю, все еще увлеченным беседою.

— Итак, вы довольны? — обратилась баронесса к Руневскому, наставив на него свой лорнет.

— Весьма и весьма, — улыбнулся тот.

— Что же вас так обрадовало? — спросил князь.

— Прелестная девушка, с которой я танцевал только что, способна растопить самое холодное сердце и расшевелить самое стойкое воображение.

— Вот так отзыв! — ответила баронесса.

— Но разве вы не обратили внимания на дивный стан, на темные кудри, на необыкновенную фацию?

— Хм… — протянула Юлия Николаевна.

— Признайтесь, вы разглядывали ее! — блеснул глазами Руневский.

— Ну не более вашего, — ответила она.

— И ваш знаменитый лорнет был устремлен на нее не менее нескольких минут!