– Но это не объясняет, почему они сейчас здесь, на Олимпе, вместо того чтобы пребывать в своих телах современных смертных, где им и место.
– Они не могут пребывать в собственных телах, потому что их тела мертвы, – пояснила Афина, – Они сгорели дотла.
– Сгорели? Мертвы? Но как ты могла выбрать сгоревшую мертвую смертную для Ахиллеса?
Гера потерла висок; другой рукой она грациозно взмахнула перед собой, и прямо из воздуха появился бокал амброзии. Гера схватила его и сделала большой глоток.
– Ну, это как раз очень легко объяснить, – сказала Венера, мрачно глянув на Афину.
– Так объясни, будь любезна!
Я выбрала эту смертную женщину для Ахиллеса тогда, когда она еще была жива. А потом произошел несчастный случай, когда они с подругой уезжали с вечеринки, и... ну, они погибли. Я не смогла этого вынести. Они были такими молодыми и счастливыми! И, – подчеркнуто добавила богиня любви, – Кэт идеально подходила для Ахиллеса.
– Так значит, ты перенесла их бестелесные души сюда? – Гера немного помолчала и вздохнула. – Венера, я понимаю, что к смертным легко привязаться, но ты вовсе не оказала услуги этим женщинам. Им надо отправиться в жизнь после смерти, ожидающую их. И мы ничего не...
Внезапно голос Геры дрогнул. Ее прелестное лицо исказилось, бокал с амброзией выскользнул из пальцев и, упав на мраморный пол, со звоном разлетелся вдребезги.
– Гера! Что случилось?! – закричала Венера, вместе с Афиной бросившись к королеве Олимпа.
Лицо богини ужасающе побледнело.
– Мои жрицы! Они взывают ко мне!
– Гера, сядь! Дыши глубже и расскажи, что происходит?
Венера проводила Геру к мягкой кушетке, а Афина тем временем добыла из воздуха новый бокал амброзии, который и поспешила поднести к губам Геры; но богиня оттолкнула бокал.
– Это все греки. Они сейчас грабят мой храм, у западной стены Трои, снаружи, – Гера провела по глазам дрожащей рукой, как будто желая прогнать ужасающую картину, – Я этого не понимаю. Они не должны грабить мои храмы. Я – богиня дома и очага, богиня брака и семьи, королева Олимпа! Зачем осквернять мои святилища?