Гера пошатнулась, словно готова была вот-вот потерять сознание.

 – Мне нужно посидеть.

 – Ты уже сидишь, – напомнила ей Афина.

 – Что же делать? – На совершенно белом лице богини выступил пот, – Мои жрицы молят о помощи!

 – Я не знаю! – Венера тяжело опустилась на кушетку рядом с Герой, взяла у Афины бокал с амброзией и осушила его одним глотком, – Я богиня любви. В моих храмах люди отдаются любви, и я не считаю это оскорблением или осквернением святилища. Иногда какой-нибудь брошенный любовник – ну, слегка сумасшедший, безусловно, – пронзает себя мечом, но тут уж ничего не поделаешь.

 – Я знаю, что делать!

Богини уставились на Афину, надевавшую на голову возникший из воздуха боевой шлем.

 – Надо ли напоминать, что я – богиня войны?

Венера и королева Олимпа одновременно помотали головами.

 – Тогда вперед! Никто не может осквернять наши храмы безнаказанно. Впрочем, вам лучше остаться здесь. Зевс, пожалуй, разгневается, что я вмешалась в это дело.

Гера медленно поднялась. Видно было, что ноги все еще плохо держат ее, однако голос королевы Олимпа прозвучал резко и твердо:

 – Да будь проклят Зевс и его приказ держаться в стороне от этой войны! Любой, кто посмеет напасть на моих жриц, будет наказан!

Венера с Герой переглянулись.

 – Мы идем с тобой, – заявила богиня любви, – Если Зевс намерен гневаться, пусть уж гневается на всех нас.

 – Да будет так, – ответила Афина. – Держитесь поближе ко мне.

Прежде чем богини растворились в воздухе, Венера махнула рукой в сторону оракула, и вокруг него возник сияющий ореол, охвативший два светлых шарика душ надежной защитой.