Богини материализовались в самом центре разрушений.

 – Ох, нет! – всхлипнула Гера.

Но сразу величественно выпрямилась и решительно сжала губы.

 – Это мои женщины! – мрачно произнесла богиня, подойдя к бесчувственным телам, – Я не могу их предать!

 – Останься с ней. А я разберусь с теми мясниками, которые пока еще здесь, – сказала Афина Венере и быстро вышла из комнаты.

Отдаленные крики и приглушенный плач разносились по всему храму.

Венера, сдерживая тошноту, подошла к Гере, склонившейся над изувеченным женским телом. Как и все женщины в этом помещении храма, погибшая смертная была одета в небесно-голубые льняные одежды, какие носили служительницы королевы Олимпа. Венера подумала, что яркий алый цвет пролитой крови выглядит нелепо и крайне оскорбительно в храме Геры, который обычно наполняли мягкие, успокоительные тона, нежная музыка, ласковые ароматы сладких благовоний и мелодичные, веселые женские голоса.

 – Это едва ли не самая старая моя жрица... – В голосе Геры слышались слезы, – Она присматривала за этим храмом больше сорока лет.

Богиня коснулась головы мертвой женщины.

 – Пусть твой путь в поля Элизиума будет легким и мирным, – пробормотала она, и воздух задрожал от силы Геры.

Королева Олимпа посмотрела на Венеру.

 – Мы должны благословить всех их.

 – Разумеется.

Венера на мгновение сжала руку королевы и подруги, и богини пошли от тела к телу, даруя павшим жрицам вечное благословение на покой и счастье.

А во внутреннем святилище, у подножия статуи Геры они нашли их – двух молодых женщин, умерших, сжимая друг друга в объятиях, пытаясь защитить одна другую. У темноволосой женщины была ужасающая рана на голове. У блондинки, разделившей с ней смерть, грудь была рассечена греческим мечом.

 – Кощунство! – прошипела Гера. – Святотатство!

Ее безмерная грусть и ужас сменились наконец праведным гневом.