– Я выбираю жизнь воина и вечную славу!

По щекам Фетиды катились слезы, когда она наблюдала, как ее сын выбирает такой скорый, такой близкий конец собственной жизни... Но он выглядел при этом как сверкающий золоченый божок, ее орленок... Гордый, прекрасный, яростный и бессмертный...

Вот только он не был бессмертным. И он должен умереть, едва начав жить. А ей придется увидеть, как он пылает и сгорает.

Склонив голову, Фетида послала на Олимп свою молитву – не выкрикнутую словами, но высказанную всей силой ее разбитого материнского сердца:

«Гера, богиня всех матерей, прояви жалость ко мне! И если такое возможно, позволь моему возлюбленному сыну познать любовь и мир до того, как он умрет. Афина, богиня войны и мудрости, прошу тебя всей моей бессмертной душой: хотя Ахиллес и выбрал жизнь воина, даруй ему мудрость пережить собственную юношескую глупость...»

В ясном греческом небе загрохотал гром, и Ахиллес расхохотался яростно и громко, не заметив прелестного павлина, внезапно появившегося рядом с матерью. Птица вытянула царственную шею и опустила сапфирово-синюю голову на бедро морской богини. А по другую сторону Фетиды появилась прекрасная сова, казавшаяся призрачной из-за белоснежного оперения. Мудрая сова заглянула в глаза Фетиды и величественно склонила голову перед морской богиней. И обе божественные птицы исчезли во вспышке бриллиантовых искр.

Тринадцать лет спустя

Гора Олимп

 – Должна вам сказать, дорогие мои, эта Троянская война – сплошной геморрой, – заявила Венера, поглядывая на Афину.

 – Ну, не понимаю, почему ты именно на меня так смотришь, – ощетинилась Афина.