Его брови ожесточенно сдвинулись.

— Работу? Какую работу?

— Я слышала в деревенской гостинице, что вам нужно помочь восстановить некоторые коттеджи, которые вы будете сдавать в аренду.

— Новости распространяются быстро… Или это Гарри остановился в баре на обратном пути в Глазго? — прибавил Корран, бросив на Лотти язвительный взгляд.

Лотти отмахнулась от комаров, которые кружились у ее ушей:

— Он сказал, у вас не осталось помощников и на вас никто не будет работать.

— А еще он говорил, что это была самая худшая работа, какую он когда-либо делал, не считая грошовой оплаты. И что я самый худший босс. Разве не так?

— Что-то вроде этого…

— И все же вы хотите работать на меня?

— У меня нет выбора, — сказала Лотти.

Он оглядел ее светло-голубыми глазами. Лотти никогда не была предметом такого пристального рассматривания, поэтому напряглась. Никто в Монтлюсе не смеет так глядеть на нее.

— Простите, что так говорю, но вы не похожи на отчаявшегося человека, — произнес Корран Маккенна. Он кивнул на ее ультрасовременные брюки и мягкую рубашку, которые она купила в Глазго всего четыре дня назад. — На вас совершенно новая одежда, и, судя по этикеткам, довольно дорогая. Кроме того, — сказал он, — вы не подходите для данной работы.

— Почему нет?

— Начнем с того, что вы женщина.

— Не слишком веская причина, — произнесла Лотти. Она, возможно, и не хотела обращаться к своему королевскому статусу, чтобы защитить себя, но ей не нравилось, когда с ней разговаривают пренебрежительным тоном. — Не кажется ли вам, что речь идет о дискриминации по половому признаку?

— Мне нужен физически сильный человек для тяжелой работы. А для вас, судя по всему, самое большое физическое усилие — откручивание колпачка туши для ресниц.

Глаза Лотти сверкнули от негодования. Она вдруг снова вспомнила о своих прославленных предках.