— Не думаю, что здесь кто-то есть, — заметил Дермотт. — Держу пари, твоя бабушка просто забыла закрыть дверь. — Он улыбнулся. — Я поведу себя как мужчина и пойду искать привидения.

— Это чисто мужская работа, — поддразнила его Бриджит. — А я буду делать женскую работу и разберу продукты. Не забудь принести дрова, — напомнила она, и ее настроение улучшилось. — Ты мог бы разжечь огонь.

— Ты, однако, умеешь найти занятие мужчине!

Они флиртуют! Бриджит даже затаила дыхание, и ее сердце замерло, когда он приблизился к ней и она рискнула взять его за руку. Было слышно, как дождь хлещет по оконным стеклам и шелестит в листьях, и как свистит ветер. Она боялась, что он отдернет руку, но он не отдернул…

Сколько раз она была наедине с Дермоттом? Наверное, тысячи. Возможно, даже десятки тысяч. Но сейчас, рядом с ним, в чернильной тьме этого скрипучего старого дома, она ощущала его как никогда. Она могла чувствовать дрожь его ладони и быстрый, как молния, бег его крови по жилам, слышать его дыхание и шорох джинсовки, когда он двигался…

— Сюда, Маг. — Она с облегчением услышала, как Маг галопом несется к ней.

Дермотт обвел лучом фонаря вокруг комнаты, Бриджит увидела лампы и включила их.

— Сигары, — снова сказала она. — И виски.

— Здесь запах сильнее, — согласился Дермотт, только теперь отпуская ее руку, и Бриджит тут же почувствовала себя покинутой.

Бриджит задрожала.

— В этом доме все так необычно, — прошептала она, включая лампу в следующей комнате. — Да это же та самая гостиная!

Наконец-то Бриджит увидела люстру, которая оказалась похожей на огромную свадебную диадему — трехъярусную, с хрустальными подвесками. Изяществом они напоминали бриллианты, с которыми Бриджит каждый день имела дело у «Тиффани». В люстре были бесчисленные тонкие светло-желтые свечи.

— Вот бы посмотреть на нее, когда она горит! Даже теперь, в свете одной только слабенькой электрической лампы, подвески сверкали удивительными цветами — ярко-розовым, серебристо-синим и изумрудно-зеленым.