Дермотт и себя пытался уверить, что его бессонница не имеет никакого отношения к лежащей рядом почти обнаженной Бриджит. Просто он переутомлен поездкой, раздражен постоянными звонками Кэрри.

Не помогло даже то, что они с Бриджит выпили еще немного виски, перед тем как лечь. Тихо вздохнув, он погладил Мага, который лежал у него под боком.

Бриджит прошептала:

— Хорошо бы, если бы все мои свидания оказались только видениями.

— Мне нравился Антонио, — откликнулся Дермотт, вытягивая ноги и наслаждаясь ощущением силы своих мускулов. — Он был кровь с молоком. Жаль, что в Мексике у него уже была жена.

— Дуэйн был честнее, — согласилась Бриджит.

— А помнишь парня, который брил все тело? Он все спрашивал меня, не хочу ли я побрить себе…

— Да, был и такой. — Она помолчала. — И еще Артур. Я давно не вспоминала о нем. Помнишь? Одержимый парень из Квинса, который пел мне серенады? В конце концов ты вызвал полицию.

Снова уловив дуновение цветочного аромата Бриджит, Дермотт пожалел, что не лег на диване. Задохнуться в пыли было бы лучше, чем мучиться, сдерживая свои желания. Когда Кэрри позвонила, то намекнула, что ему надо возвращаться в Нью-Йорк. Он возразил, что они с Бриджит только что приехали, и Кэрри сразу заметила перемену в его настроении.

Впрочем, Кэрри была права. Он все больше вовлекался в мир Бриджит. Ему нравились ее манера одеваться, ее уверенность в успехе, то, как она ласкает Мага. Ему нравилось, как они подшучивали друг над другом и как часами могли сидеть в тишине. Слова были им не нужны, потому что они знали друг друга много лет. Некоторым Бриджит могла бы показаться ветреной, главным образом из-за ее постоянной болтовни об одежде, украшениях и кино, но он всегда видел в ней радость жизни и любовь к красоте. Этими же качествами обладал и он сам.

— Дермотт… — внезапно шепнула Бриджит в тревоге. — Я могу поклясться, что оставила внизу свет, а сейчас там темно.

— Темно, — эхом отозвался он. — Ну и что?