- А сейчас у вас есть молодой человек?

Девушка покачала головой.

- Значит, теперь у вас никого нет. Как и у нашего мальчика, - заявила Ханна, с улыбкой глядя попеременно то на гостью, то на сына. - Это очень мило.

Гилберт, который сидел на другом конце софы, с шумом стал размешивать сахар в кофе.

Он явно терял терпение. Конни усмехнулась. Он достаточно сегодня повеселился, делая ехидные замечания на ее счет. Теперь ее очередь.

- Да, как интересно, что мы встретились в Нью-Йорке столько лет спустя, - произнесла она. - Да, Гилберт?

На его лбу пролегла морщина.

- Да, - осторожно отозвался он.

- Берт - такой милый, веселый парень, - продолжала Конни. Поставив чашку, она протянула руку и опустила ее на плечо Барбера. - Просто прелесть. Мы все его так любим.

На мгновение он, по-видимому, онемел.

- У нас всегда были прекрасные отношения, - не унималась Констанция. Исподволь взглянув на него, она с удовольствием отметила в его глазах гневные искры. - Как тогда было хорошо!

- Значит, вы больше не потеряете друг друга из виду? - осведомилась Ханна.

- Все зависит от нашего Берта, - промурлыкала Конни и с деланным смущением опустила глаза.

Очень осторожно, словно девушка была больна какой-то смертельной и чрезвычайно заразной болезнью, Берт снял ее руку со своего плеча и встал.

- Мне пора везти Конни домой, - заявил он.

- Как?! Уже? - запротестовала мать.

- Боюсь, что так, - согласилась Конни и тоже встала. Хватит. Переигрывать нельзя. Получится очень глупо, если Барбер и Филдстоун позвонят Джулии и пожалуются на ее поведение. - Спасибо за угощение. Мне пора.

Подошел Эрик и смущенно встал перед гостьей.

- Вы это заберете? - спросил он, умоляюще глядя на Конни сквозь зеленый козырек.

- Нет, можешь оставить себе.

- Насовсем?

- Насовсем, - подтвердила Констанция.