Гарольд первым заметил Ролтонов и уверенно направился к Анне. Вышедшая из машины Тереза с улыбкой перехватила его.

— Вы, должно быть, Гарольд Сэвидж. Остальных я знаю. — Она протянула ему руку. — А я жена Дэниела.

— Ему повезло, — вежливо заметил Гарольд. — И мне тоже. Нечасто приходится бывать на праздновании таких счастливых событий. Еще раз благодарю, — он обернулся к Дэниелу, — за приглашение.

— Он любит друзей. — Подошедший Хэмфри обнял Дэниела. — Привет, счастливчик! Могу я сказать твоей жене, что при взгляде на нее захватывает дух и пропадает дар речи? Сегодня она особенно хороша.

— Я всегда хороша, — не стала скромничать Тереза. — Пойду взгляну, все ли готово.

В церкви сияли свечи, на видном месте стояла серебряная купель со святой водой. Викарий в парадном облачении был готов к совершению обряда. Он пригласил всех войти.

Анна на вытянутых руках торжественно несла Тимоти, который вел себя на удивление тихо. Он сосредоточенно посапывал, не спуская голубых глаз с лица крестной матери. Все мысли о прошлом, о Гарольде, о людях, идущих за ней, вылетели из головы Анны. Она думала только о маленьком мальчике на ее руках и о том, как достойно выдержать до конца роль крестной матери. Ее руки слегка дрожали, и двое мужчин — Хэмфри Милтон и Джон Корнуэлл — подошли к Анне поближе и с двух сторон поддерживали ее под локти.

Когда малыша опустили в купель, он вопреки опасениям Анны не заплакал, а довольно заулыбался. Анна прижала ребенка к себе, Тереза перекрестила сына, и церемония закончилась. Довольные родственники вышли из церкви, сфотографировались на память и поехали домой.

В столовой стараниями Дженни и приглашенной для такого случая молоденькой помощницы был уже накрыт стол и украшен цветами. На фарфоровых старинных блюдах были красиво разложены тонкие ломтики ветчины, колбас нескольких сортов, запеченного домашнего мяса; отдельно лежали традиционный сыр, копченая и соленая рыба.