Что ж, буду вести себя так, как будто ничего не произошло. Я обратилась к официантке:
— Не будете ли вы так любезны завернуть кости для моей собаки?
Краем глаза я видела, как Дэвид Эндрюс улыбнулся. До сих пор он был подчеркнуто серьезен.
— Когда мы обедали в ресторане на 86-й авеню, мы всегда брали с собой кости для Барона, — пояснила я и тут же сообразила, что почему-то сказала не «я», а «мы».
Кто это — «мы»? С кем я обедала на 86-й авеню? Я и Пол? В этом я была почти уверена. Но кто он и как выглядел, совершенно не помнила. И не могла вспомнить, как ни пыталась. Странно, но это обстоятельство несколько успокоило меня.
Почему? Неужели подсознательно я боялась вспомнить Пола?
Глава четвертая
Каждый раз, когда приходилось тормозить у светофора, Дэвид Эндрюс разглядывал спящую девушку. Морин Томас была намного красивее, чем он себе представлял, — несмотря на то, что лицо ее было болезненно бледным, а платье сидело не слишком хорошо: ведь девушка очень похудела за последние месяцы. Но фигура, походка, манера держаться были безупречными. Длинные, пышные черные волосы почти закрывали ей лицо, когда она резко поднимала голову в гневе или замешательстве. Эндрюс непроизвольно представил себе, какой она могла бы стать после нескольких недель на свежем воздухе, когда платья снова будут облегать стройное тело, и ему стало неловко.
Да, она была, без сомнения, больна. Она сама это подтвердила. Но не этим же объяснялась та ненависть, которую к ней испытывала родная бабушка. Причину, по которой за Морин не заступился отец, было легко понять. Неспособный противостоять пороку пьянства, мистер Томас находился в полной зависимости от своей деспотичной матери. Но почему миссис Томас, состоятельная женщина, отказала внучке в помощи? Почему она не скрывала своего удовлетворения, когда девушка оказалась в клинике? Эти вопросы не давали ему покоя все те полгода, когда он, по поручению хозяйки, занимался делами Морин.