— Я еще не решила… К тому же я не обязана отчитываться перед тобой. Мои планы — это мое личное дело!

Бен явно не собирался это оспаривать и уже своим обычным тоном спросил:

— Где же ты собираешься жить, Кэтлин? Кэтлин раздраженно пожала плечами.

— Разумеется, в своем доме, который достался мне в наследство от матери. Где еще я могу жить? — Она посмотрела на него и увидела на его лице широкую улыбку. — Не понимаю, что тебя так развеселило? Я сказала что-нибудь смешное? Потрудись объяснить, может, вместе посмеемся.

Но Бен только качал головой и смеялся уже в голос.

— Я подумал, что ты выбрала неудачное место для пылких встреч со своим любовником. Вряд ли его устроит старый дом с пыльными обоями на стенах крошечных комнат!

— Я уже не говорю о том, что ты оскорбительно груб, но должна тебе заметить, что Филипп, если ты его имеешь в виду, никогда не отличался снобизмом!

— Нет? Разве не ты говорила об эстетике? Поэтому ты и не привезла его с собой в Дандолк. На похороны твоей матери он тоже не приезжал… Он никогда не приедет сюда!

Стоит ли ему говорить о том, что мать возненавидела Филиппа с первой же минуты, как увидела в своем доме? Привезти Филиппа на ее похороны значило бы оскорбить ее память. В письмах, которые мать писала Кэтлин, она не переставала проклинать Филиппа, считая его главным виновником того, что после окончания художественной школы ее дочь не вернулась домой. Если бы не он, писала Кристина Флинн, Кэтлин уже могла бы стать женой Бена. Письма матери заставляли Кэтлин еще тяжелее переживать свой разрыв с Беном. Но теперь она подумала, что, пожалуй, она должна поблагодарить Филиппа за то, что этот брак не состоялся.

— Не вижу смысла переубеждать тебя. Ты все равно останешься при своем мнении, — устало сказала Кэтлин. — Главное я поняла — как сильно ты ненавидишь меня, Бен.

— Ненавижу тебя? — удивился Бен и снисходительно посмотрел на нее. — Ненависть означала бы, что ты занимаешь какое-то место в моей жизни, Кэтлин. А это не соответствует действительности. Ты для меня уже давно ничего не значишь. — Он отвернулся. — Извини, мне пора идти.