– Детка, Климентина, откуда в тебе скопилось столько жестокости и бессердечия?! Твое суровое отношение к людям прямо-таки пугает! Отношения в обществе всегда гораздо запутаннее и сложнее!

– Ну и зря! Я не обязана ни под кого подстраиваться! Пусть лучше все подстраиваются под меня!

У Летиции складывалось такое ощущение, будто Климентина заранее готовится к разговорам во время семейных трапез. Продумывает загодя до мелочей каждую фразу, каждую реплику, лишь бы не оставить без ответа ни единого замечания, сколь бы справедливым оно ни было и от кого бы ни исходило.

Климентина, похоже, завелась и готова выплеснуть свой гнев на всех присутствующих. В этом они с матерью похожи.

– Я не должна никого терпеть! Тем более каторжников! Их хватает и в доме!

– Вот почему тебе так трудно вписаться во взрослую жизнь! Тебе не нравится Элис? Или Кэти, твоя служанка? Выписать для тебя девушку из Англии? Твоему отцу придется расстаться с плантацией из-за твоей прихоти? Значит, лишишься большой части приданого! – возмутилась миссис Картер. – Ты же видишь, что сестре сегодня нездоровится! Тебе, конечно, рано еще созерцать полуобнаженных, а то и вовсе едва прикрытых мужчин. Но никто тебя и не принуждает. Сиди себе за ширмой и записывай то, что продиктует отец!

Миссис Джулия с растерянной улыбкой следила за противоборством дочерей, понимая, что неприязнь Климентины имеет под собой серьезные основания и, кажется, переходит в открытую враждебность к сестре. В обществе не принято выдавать замуж младшую дочь раньше старшей. На руку и сердце Климентины множество претендентов. Они вьются в доме, словно мошки над яркой лампой. Девочка интуитивно чувствует, что Летиция может стать камнем преткновения на ее пути к устройству судьбы. Не дай господь, Климентина надумает однажды сбежать из дома!

– Если в доме появится хотя бы один достойный жених, Климентина, то никто не станет задерживать тебя под родительским кровом! Но ты еще молода, тебе всего лишь семнадцать! Да и женихов приличных, из хорошего рода что-то не видно! Помолчи! Не выдавать же тебя за бывшего каторжника! Пусть даже и существуют прецеденты! Пусть среди них есть бароны и графы! Это не для вас, дорогие мои! – миссис Джулия сердилась не на шутку.