Она встала и отправилась в душ — холодный, почти ледяной, чтобы взбодриться перед напряженным рабочим днем. Чашка кофе и пара тостов с джемом, светло-серый костюм, бледная помада в тон блузке, быстрый взгляд в зеркало... И вот уже каблучки выбивают дробь, когда она сбегает по лестнице, а в дверном проеме сияет солнце, и все словно осыпано золотой пыльцой — дом напротив, деревья, ухоженные клумбы и фигура мужчины, прислонившегося почему-то к ее синему «бьюику».

— Привет, мисс Брэдли, как дела?

Моника от неожиданности оступилась и упала бы, если бы Энтони не подхватил ее под руку.

— Какая вы неосторожная.

Нереальность происходящего — сон оборачивался явью — заставила сердце пропустить один удар, а потом забиться в груди с новой силой.

— Что вам надо? — сердито спросила Моника, отдергивая руку, как будто боялась обжечься.

— Вы еще и нелюбезны. — Энтони усмехнулся и поправил небрежным жестом растрепанные ветром волосы. — Я всего лишь хотел угостить вас завтраком.

— Извините, но я тороплюсь. — Голос Моники был ледяным.

— Правда? Значит, вы действительно работаете? Мне о вас вчера много рассказывали.

— Не сомневаюсь.

Она решительно подошла к машине, стараясь не обращать внимания на Энтони.

— Может, хотя бы подвезете меня? — Не дожидаясь ответа, он распахнул дверцу и уютно устроился на переднем сиденье. — Тут недалеко.

Препираться было бы глупо, тем более что Моника опаздывала. Она молча села за руль и включила зажигание, умоляя про себя лишь об одном — чтобы все это поскорей закончилось. Потому что, несмотря на раздражение, она не могла по-настоящему рассердиться: что-то в душе искрилось и таяло от звука этого бархатистого голоса.

— Мне кажется, я пришелся вам не по вкусу? — Энтони первым нарушил молчание. — Очень жаль, если так.

Моника только пожала плечами: вообще-то такие вопросы не принято задавать напрямую. Но, похоже, этот человек не был слишком озабочен правилами приличия. Если так, ему нелегко придется в Новом Орлеане. Хотя какое ей, собственно, дело? Пусть сам разбирается со своими проблемами.