Меж прочими вошел в кабак детина взрачный,Картежник, пьяница, буян, боец кулачный,И словом, был краса тогда Ямской он всей,Художеством ямщик, названьем Елисей;Был смур на нем кафтан и шапка набекрене,Волжаный кнут Который пьяный дом лишь только посетил,Как море пьяных шум мгновенно укротил;Под воздухом простер свой ход веселый чистым,Поехал, как Нептун, по вод верхам пенистым. Прости, о муза! мне, что так я захотелИ два сии стиха неистово воспел;Тебе я признаюсь, хотя в них смысла мало,Да естество себя в них хитро изломало,Чрез них-то, может быть, хвалу я получу,Отныне так я петь стихи мои хочу;Мне кажется, что я тебя не обижаю,Когда я школьному напеву подражаю Но если их пером ты действуешь сама,Не спятила ль и ты на старости с ума?Ах! нет, я пред тобой грешу, любезна муза,С невеждами отнюдь не ищешь ты союза,Наперсники твои знакомы между нас;Единого из них вмещает днесь Парнас,Другие и теперь на свете обитают,Которых жительми парнасскими считают, Итак, полезнее мне, мнится, самомуПоследовати их рассудку и уму.Уже напря́гнув я мои малейши силыИ следую певцам, которые мне милы;Достигну ли конца, иль пусть хотя споткнусь,Я оным буду прав, что я люблю их вкус;Кто ж будет хулить то, и тем я отпущаю;И к повести своей я мысли обращаю.Уж Вакх пияного увидел ямщика,В нем радость разлилась по сердцу, как река;
