С профессиональной точки зрения Роджер был доволен почти всем, особенно результатами своей хирургической практики. Что же касается жизни вообще, тут все оказалось несколько сложнее.

Чем дальше, тем все прохладнее он становился к женщинам. Манерных же просто не переносил. И никогда не заводил романов с пациентками. В этом смысле ему было вполне достаточно одной истории, которая приключилась еще в те времена, когда его, начинающего пластического хирурга, мало кто знал. Жизнь преподала ему хороший урок, а он в свою очередь сделал выводы.

В настоящее время Роджер воспринимал женщин – как бы кощунственно это ни звучало – скорее как некий материал, из которого он, подобно скульптору, делал произведение искусства. Но вовсе не такое, в которое мог бы влюбиться. В этом смысле его ситуация ничем не напоминала некоторые истории древности. С тем же успехом Роджер мог быть автомехаником и чинить поврежденные автомобили. Или реставрировать их. Женская нагота не имела для него того значения, которое придавали ей прочие мужчины. Ведь он смотрел на женщин лишь как на пациенток, не более того. Они сменяли друг друга на его операционном столе день за днем, день за днем… Год за годом…

3

– Простите, а до какой степени нужно раздеться? – прозвучало из-за ширмы.

Робкий вопрос вывел Роджера из задумчивости. Сколько еще пациентка намерена там сидеть?

– Полностью, разумеется.

Послышалось ему или за ширмой тихо ахнули?

– Пожалуйста, поторопитесь, – настойчиво произнес Роджер, добавив про себя: вы у меня не одна.

Раздался едва слышный шорох, и странная пациентка наконец вышла из-за ширмы.

Едва Роджер увидел ее, у него перехватило дыхание.

Будь я проклят! – промчалось у него в голове. Она прикрывает грудь!