Он уже не помнил, когда видел что-либо подобное. А если и видел, то, вероятнее всего, в кино, а не в реальной жизни.

Возможно, благодаря целомудренному жесту, а может, и еще из-за чего-то, но Даффи Ричардсон вдруг показалась Роджеру такой юной, естественной, живой…

Вдобавок она как будто еще и дрожала…

Роджер стиснул зубы. Откуда взялась эта реакция? Словно из матерого зубра он в мгновение ока превратился в неопытного юнца.

Не сходи с ума, сказал себе Роджер. Лучше начинай осмотр, время не стоит на месте!

– Опустите руки, – велел он и поспешно прокашлялся, удивляясь, почему вдруг охрип.

В следующую минуту ему довелось пожалеть о своих словах: помедлив долю секунды, Даффи все же опустила руки и ее грудь открылась его взору.

Боже правый! – подумал Роджер. Чтоб я пропал!

Он понимал, что врачу не пристало так таращиться на пациентку, но ничего не мог с собой поделать. Он, сделавший столько пластических операций, добиваясь совершенства, вдруг увидел его! Причем когда меньше всего ожидал…

Грудь Даффи была полной, упругой, стояла торчком и едва заметно подрагивала под воздействием сердцебиения. Она показалась Роджеру едва ли не идеалом красоты. Зрелище просто завораживало. Впрочем, стоит ли удивляться, ведь, как правило, он видел женскую грудь расплывшейся, обвисшей или ненормально вытянувшейся. А тут…

– Теперь руки вверх, – выдавил он.

И только сейчас осознал, как глупо звучат слова, которые до последнего момента произносил почти каждый день. Ведь команду «Руки вверх!» обычно отдают пленным.

Даффи вновь немного помедлила, но подчинилась. Глаз она не поднимала, щеки ее были пунцовыми от смущения.

Заставив себя сосредоточиться, Роджер взглянул на грудь Даффи профессиональным взглядом, но, к счастью, не заметил никакой патологии. Впрочем, чтобы сказать наверняка, требовалась пальпация.

Роджер шагнул вперед.