Кэтлин не протестовала, когда он снял водолазку и лифчик и укутал ее тонкой мягкой рубашкой. Сорочка была легкой и слишком большой, но она чувствовала себя просто замечательно после удушающего тепла шерстяного одеяния. Он закатал ей рукава и застегнул пуговицы на груди, затем смочил полотенце в холодной воде и вытер ей лицо.

Это не продлится слишком долго. Дерек снова все проверил, чтобы убедиться, что все необходимое под рукой. Он уже простерилизовал инструменты и выложил их на покрытый марлей поднос.

— Ну, дорогая, ты готова начать работу? — спросил он, после того как еще раз обследовал ее.

Схватки теперь были почти непрерывными.

Кэтлин глубоко вздохнула в мгновение затишья между схватками.

— Уже пора? — задохнулась она.

— Матка полностью раскрылась, но не тужься, пока я не скажу. Дыши. Правильно. Не выталкивай, не выталкивай.

Она хотела вытолкнуть. Она отчаянно нуждалась в этом. Тело выгнулось дугой на матраце, чудовищное давление внутри возросло, но глубокий голос Дерека оставался спокойным и сдержанным, по-прежнему руководя ею. Она задыхалась, но каким-то чудом не тужилась. Волна боли отступила, ослабив давление, и какое-то мгновение она отдыхала. Потом все началось сначала.

Это не может длиться долго, она просто не в состоянии переносить это намного дольше. Слезы катились из глаз.

— Мы уже идем, — произнес он с удовлетворением. — Я уже вижу головку. Последнее усилие, дорогая, все закончится через несколько минут. Я сейчас сделаю небольшой разрез, чтобы он тебя не разорвал…

Кэтлин едва слышала его, едва чувствовала. Давление стало невыносимым, блокируя все остальное.

— Поднажми, милая, — попросил он неожиданно властным тоном.

Она натужилась. Смутно ощутила изумление, что тело все еще способно на это. Слабый, едва слышимый крик невольно вырвался у нее. Весь ее мир состоял только из мощной силы, которая сжимала кулаки; этого мужчины, который стоял на коленях между ее раздвинутыми ногами, и его спокойного голоса, объясняющего ей, что надо делать.