— Положи ее около груди, — мягко проинструктировал Дерек, зная, что это успокоит младенца, но Кэтлин, казалось, не слышала его.

Он сам расстегнул ее рубашку и сдвинул в сторону, обнажая одну полную грудь, затем направил рот ребенка к набухшему соску. Но ребенок продолжал вопить, крошечное тельце сотрясала дрожь; необходимо сделать что-то большее, чем просто дать подсказку.

— Давай, милая, — уговаривал Дерек, нагибаясь, чтобы погладить щечку ребенка около рта.

Малышка рефлекторно повернула голову, и он ввел сосок ей в рот. Она еще немного повопила, потом внезапно, казалось, поняла, что должна сделать, и крошечный ротик сомкнулся на груди матери.

Кэтлин подскочила. Она никак не отреагировала на его прикосновение к своей груди, понял Дерек и пристально посмотрел на нее. Она была бледной, с тенями под глазами, темные волосы взмокли от пота. Она на самом деле истощена и не только от физического напряжения во время схваток и родов, но и из-за нескольких часов пережитой тревоги. И все же что-то светилось в ее лице и глазах, когда она смотрела на своего ребенка, и этот свет остался, когда она медленно подняла на него взгляд.

— Мы сделали это, — пробормотала она и улыбнулась.

Дерек смотрел на нее, на любовь, сияющую на лице, как маяк, и влечение к ней, которое он почувствовал с самого начала, внезапно окрепло внутри болезненным клубком. Что-то такое в ней рождало желание обнять и прижать к себе, защитить от того, что сделало ее взгляд осторожным и подозрительным.

Он хотел, чтобы она взглянула на него глазами, наполненными любовью.

Ошеломленный, он присел на корточки. Это, наконец, случилось, когда он меньше всего ожидал и даже перестал искать, и с женщиной, которая просто допускает его присутствие из-за обстоятельств. Все совсем непросто, потому что прямо сейчас ее мысли заняты совсем другим; он понимал, что Кэтлин Филдс не хочет, чтобы что-либо связывало ее с мужчиной, с любым мужчиной. И все же его словно поразил удар молнии, а ведь мать предупреждала, что когда-нибудь так и случится.