— Что мне всегда нравилось в тебе, так это твоя вера в светлое будущее и неизменный оптимизм, — произнес Тощий и добавил, ткнув в сторону Конде указательным пальцем: — Сволочь ты, вот ты кто! В этом году мы победим, увидишь!

— Ладно, только не говори потом, что я тебя не предупреждал… Вообще-то мне еще надо писать отчет по одному делу, я его уже несколько дней откладываю на завтра. Не забывай, что я зарабатываю себе на хлеб тяжким трудом…

— Да пошел ты! Какой еще труд в воскресенье?.. Вот это да, смотри, смотри, сегодня подают Валье и Дуке! Считай, победа у нас в кармане! — Тощий замолчал и бросил на Конде подозрительный взгляд: — По-моему, ты врешь. Наверняка собираешься чем-то другим заняться.

— Если бы, — вздохнул Конде, который терпеть не мог вынужденного воскресного безделья. Ему очень нравилась метафора, которую придумал его друг, писатель Мики Кара де Хева, когда говорил про кого-нибудь, что тот еще больший педик, чем вялый и потный воскресный вечер. — Если бы, — повторил он, взялся за ручки инвалидного кресла на колесах, которое его друг не покидал уже почти десять лет, и покатил к нему в комнату.

— Почему бы тебе не купить пузырь и не зайти попозже? — предложил Тощий Карлос.

— У меня нет ни сентаво.

— Возьми вон деньги на тумбочке.

— Мне завтра на службу спозаранок, — попытался возражать Конде, но его ближайшую судьбу уже определил палец друга, указующий на место, где лежат деньги. Очередной зевок сменила улыбка, и он понял, что сопротивляться бесполезно — не проще ли сдаться без боя? — Ладно, постараюсь прийти вечером, но не знаю. Еще неизвестно, удастся ли раздобыть ром, — сделал он последнюю попытку спасти загнанное в угол достоинство. — Качусь вниз по наклонной плоскости.

— Смотри только паленый не покупай, — напутствовал его Карлос.

Конде уже из коридора крикнул ему на прощание: