Женщина стояла, прислонившись к заднему крылу автомобиля, и Конде, еще раз взглянув на ее ноги как у бегуньи на сверхмарафонские дистанции, понял, почему ей приспичило принимать солнечные ванны посреди безлюдной улицы: спущенное колесо и гидравлический домкрат, прислоненный к краю тротуара, объясняли причину отчаяния, отразившегося на лице незнакомки, когда та сняла очки и с тревожной грацией вытерла пот с лица. Даже и думать не смей, приказал сам себе Конде, превозмогая сонливость и застенчивость, но, когда поравнялся с женщиной, набрался храбрости и бросил:

— Помочь?

Ее улыбка могла оправдать любую жертву, включая отказ от сиесты. При виде этих губ Конде показалось, что солнце засияло еще ярче.

— Правда поможешь? — на секунду заколебалась незнакомка, но лишь на секунду. — Поехала заправиться, а получилось вот что, — пожаловалась она, показывая испачканными в смазке руками на проколотую насмерть резину.

— Гайки тугие? — спросил Конде, просто чтобы сказать что-то, и, старательно изображая мастера на все руки, неуклюже установил домкрат. Она присела рядом на корточки в знак солидарности и моральной поддержки. Конде видел, как по умопомрачительному изгибу ее шеи скатилась капелька пота и исчезла в ложбинке под влажной от испарины блузкой, сквозь которую проступали очертания двух прекрасных и ничем не стесненных маленьких грудей. Пахнет неотразимой и здоровой женщиной, известило Конде твердое образование у него между ног, чье существование он изо всех сил старался скрыть. Посмотрел бы кто на тебя сейчас со стороны, Марио Конде!

Конде в очередной раз получил возможность убедиться в справедливости вечных семидесяти баллов, которые он получал на школьных уроках труда. Он потратил полчаса на замену поврежденного колеса, но за это время открыл для себя, что гайки надо затягивать по часовой стрелке, а не наоборот, что девушку зовут Карина, что ей двадцать