Израильтянка? – Тоже может быть... Она могла прибыть и из гораздо отдаленных краев: Ирана, Индии, Индонезии. А может она евразийка? Действительно, было затруднительно определить с первого взгляда происхождение или национальность девушки. Но что точно, так это то, что любой повстречавший ее первый раз мог сразу сказать, что она не европейка. Она могла быть также с другой стороны Атлантики: она напоминала чем-то невесту вождя краснокожих индейцев, какими их привыкли видеть в вестернах. Хотя в то же время ее можно было принять и за южно-американку, красавицу из Бразилии со смесью испанской и латиноамериканской крови... Но почему она не могла происходить из Европы? Она могла быть вполне южанкой Испании или Португалии... Женщина, происхождение которой трудно определить, несет в себе какую-то тайну, а тайна, как известно, притягательнейшая вещь.

В любом случае, какими бы ни были корни происхождения красавицы и ее компаньона, контраст их внешности только усиливал впечатление. Мадам снова и снова вопрошала себя, что же могло привести столь блистательную пару в ее гостиницу случайных встреч. Для практичной женщины, которой была хозяйка, во всем этом была какая-то нездоровая странность.

Портье Владимир постучал негромко в дверь четырнадцатого номера, и открывая ему, господин, улыбаясь, произнес:

– А мы вас ждем...

По обычаю предшествующих ночей с пятого на шестое октября Владимир поставил поднос на круглый столик, воплощение мавританского базарного стиля, одиноко стоящий в центре комнаты. Открыв бесшумно бутылку, он направился к двери, учтиво заметив:

– Насколько я знаю, месье сам любит обслуживать свою даму...

– О, да вы уже изучили мои привычки?

– У меня большой опыт, месье...

– И как давно вы здесь служите?

– Я уж и не помню, ну, а если и вспомнить, то особенно хвалиться нечем. Это, конечно, неплохое заведение, но, к сожалению, мы не имеем удовольствия видеть здесь часто таких клиентов, как мадам и месье... Обыденность службы делает ее монотонной.