Господин сунул Владимиру в руку сто франков, промолвив:

– Сдачи не надо.

– Вы очень любезны, месье... Позвольте мне пожелать мадам и месье приятной ночи.

Портье ушел тихо, неслышно притворив за собой дверь. Мужчина запер за ним дверь и обратился к своей спутнице, которая оставалась стоять, кутаясь в меха:

– Ну вот, дорогая, теперь мы сами...

Спустившись вниз, Владимир нашел хозяйку, погруженную в мечтания, которая по обыкновению спросила:

– Все хорошо?

– Хорошо, как всегда с ними...

И, показав банкноту, заметил:

– В кассу я должен семьдесят франков: десять за комнату и шестьдесят за шампанское.

Мадам, распознававшая достоинство банкноты с любого расстояния, не преминула сделать заключение:

– Это серьезные клиенты... Если бы все были, как они, то вы, Владимир, могли бы уже скопить достаточно, чтобы оставить наше заведение.

– Вы огорчаете меня, мадам, говоря подобные вещи! Я настолько привык к гостинице, что уже не представляю себя без нее... А сегодня, к примеру, я не уступил бы никому своего места, даже за все золото мира. Минуты, что мы только что пережили, случаются в нашем деле очень редко... Но мадам права: этот господин очень великодушен. И дело не в размере чаевых, а скорее в манере, как он это просто делает, произнеся учтиво: «Сдачи не надо». Сейчас редко встретишь человека, который к деньгам относится спокойно, без алчности. Большинство наших клиентов переспрашивают, даже приходя в третий раз за неделю: «А сколько я вам должен?» Меня так и подмывает ответить им: «С позавчерашнего дня цены на номера еще не поднимались!» Мадам может быть спокойна: я такого никогда не скажу – этого требуют правила нашего заведения.

– До которого часа они у нас будут?

– О, мадам может идти отдыхать... Как я уже говорил, они никогда не уходят до рассвета. Они не из тех клиентов, которые спешат. Да и стоимость шампанского, которую они нам платят, не дает ли она право спокойно пользоваться номером?