– Она у меня больше не кружится, – отрезала Хани, слегка погрешив против истины: ей снова перестало хватать воздуха, а в голове образовалась странная пустота. Впрочем, кажется, на этот раз сигарный дым был ни при чем: близость Ланса подействовала на нее совершенно непредсказуемым образом, а его сильные, крепкие ладони прямо-таки жгли ее сквозь тонкую ткань водолазки.

– Вы уверены? – негромко спросил принц. – Очень, знаете ли, не хотелось бы, чтобы из-за вас разразился международный скандал. Я уже представляю себе заголовки: "Особа королевской крови выбрасыва-ет прелестную американку из окна отеля", "Похотливый принц избавился от очередной любовницы"… Ну, и так далее.

Хани беспомощно хихикнула. Положительно, странные мысли приходят ему в голову!

– Абсолютно уверена, – сказала она твердо. Отпустите же меня…

– Очень жаль, – сказал принц Руби и неохотно опустил руки. Хани тут же воспользовалась этим обстоятельством и, отступив на шаг, повернулась к нему лицом. Голубые глаза принца ярко блестели, и она сочла это не слишком обнадеживающим признаком. – С другой стороны, вряд ли кто-нибудь поверит, что я оказался способен выбросить такой лакомый кусочек, – продолжал принц, насмешливо изогнув бровь. – Я одного не понимаю: неужели вы не могли изобрести какого-нибудь более подходящего способа, чтобы встретиться со мной? Ведь вы наверняка знали за собой эту маленькую слабость и должны были предвидеть, что в таком замкнутом пространстве вас подстережет приступ клаустрофобии.

– Это не клаустрофобия, – почти сердито перебила его Хани. – Это табачный дым. У меня на него аллергия. – И она с негодованием указала на Бен Рашида, который разглядывал обоих с очевидным удовольствием, – Скажите ему, чтобы он затушил свою сигару!

– Потуши свою сигару, Алекс, – повторил за ней принц Руби, чуть заметно дернув ртом.

– Как угодно, – вежливо отозвался его кузен и раздавил сигару в хрустальной пепельнице, стоящей на журнальном столике. – Что-нибудь еще?