Казалось, что он освещен изнутри каким-то живым, беспокойным пламенем, которое отражалось в его глазах и готово было в любой момент вырваться наружу. Выражение лица Бен Рашида было, напротив, непроницаемо-спокойным и слегка циничным, хотя оно и не производило отталкивающего или пугающего впечатления. Как бы там ни было, если за этим неподвижным, слегка мрачноватым фасадом и скрывалась порывистая, страстная натура, то Хани не в силах была ее разглядеть. Судя по всему, его внутренний темперамент проявлялся лишь в исключительных случаях, да и то только тогда, когда Бен Рашид сам этого хотел.

– Превосходно! – заметил Алекс, небрежно откидываясь на спинку кресла и без тени смущения разглядывая нижнюю часть тела Хани. – Просто превосходно. А какие ноги!.. Бросим жребий?

– Ничего не выйдет, – негромко возразил принц Руби, не отрывая глаз от Хани. – Она – моя. У меня уже сейчас внутри все горит! Пожалуй, тебе придется принести мэру мои извинения – сегодня вечером я буду очень занят.

Хани сердито нахмурилась.

– Если вы закончили рассматривать меня, то я, пожалуй, пойду. Я не собираюсь и дальше выступать перед вами в качестве куска первосортной говядины!

– Фу, какое вульгарное сравнение! – с притворным возмущением воскликнул принц Руби. – Хотя, должен признаться, кусочек-то – первый сорт. – Перехватив негодующий взгляд Хани, он сразу осекся. – Простите, что перебил вас. Прошу вас, продолжайте. О чем вы говорили?

– Я сказала, что мне пора идти, – заявила Хани, от души надеясь, что им не придет в голову передать ее в руки полиции.

– Какой же в этом смысл? – удивился принц. – Ведь вы почти достигли цели, проявив незаурядную изобретательность, которая заслуживает всяческого поощрения. Ради вас я готов отказаться от официального приема, чтобы мы могли провести сегодняшний вечер в постели. – Он улыбнулся своей подкупающей озорной улыбкой. – А может быть, и завтрашний! – добавил он, в восторге тряся головой. – Какая же вы все-таки хитрая! Клеопатра – и та могла бы у вас поучиться.