Следователю вскоре надоела его паскудная откровенность, и он уже на себя досадовал, что спровоцировал старика на честные ответы.

- А что тут слышно?

- О Данькиных?

- Да, о происшествии.

- Родители посмурнели. А Серегин брат , Олег, значит, сказал: это дружки Соплыги. На суде Сергей против него давал показания. Братан уговаривал: "Серега, не показывай. Свидетели долго не живут".

Так, за разговором въехали в село. Назвать Жабокрюковку селом язык не поворачивался: две улочки, северная и южная, каждая - дворов сорок. Улочки разделены оврагом, куда сбрасывают мусор, весной по оврагу бегут мутные, как цементный раствор, талые воды, и до самой осени, до затяжных дождей, на дне его золотисто желтеет промытый зернистый песок.

Южную улицу сельчане называют Студеной, северную - Знойной, хотя зимой холод наваливается на всю Жабокрюковку, как летом - зной. Когда-то здесь, в начале века, был крепкий хутор, хуторяне выгуливали грубошерстных овец. Позже - уже сельчане - организовались в артель имени товарища Подтелкова. Правление располагалось в Мергеле, теперь там карьероуправле-ние.

Несмотря на обилие песка и камня, из которого в городах возводят белокаменные дома, местных жителей кормили и пока ещё кормят овцы и козы. Овец почти извели на-нет, а вот козы оказались живучими. Не подыхают благодаря акации. Она пускает корни по распадкам, образуя густые заросли. Если попадешь сюда в жаркий полдень - задохнешься.

В распадке перед селом дорога раздваивается: одна ведет на Студеную, другая - на Знойную.

- Вам на Знойную, - сказал Корнеевич.

На Знойной жили родители Сергея Данькина.

- Они дома?

- А то где ж. Старый пасет коз, старая прядет пряжу. Так написал бы Пушкин. - Корнеевич тихо засмеялся, а чтоб его смех не выглядел кощунственно, пояснил: - У старой отнялись ноги. Но работница она бесподобная: такие платки вяжет! Не хуже оренбургских.

- А кто их покупает?