Что-нибудь случилось? Позабыв об усталости, она поспешила в спальню, надеясь, что у матери не приступ астмы.

Переступив порог, Пат вздохнула с облегчением, Ирен мирно возлежала на подушках с закрытыми глазами. На коленях покоилась книга, тонкие пальцы удерживали нужную страницу. Фигура спящей дышала таким безмятежным спокойствием, что дочери не захотелось тревожить мать. Даже в слабом свете ночника мягкий овал лица и точеные, аристократические черты выглядели на удивление молодо, бледная прозрачная кожа казалась гладкой и нежной — ни следа морщин. Несколько седых волосков были почти незаметны среди светлых локонов, владелице которых никто бы не дал ее возраста. Волосы перехватывала лента того же оттенка, что и бледно-голубой пеньюар: Ирен никогда не забывала о такого рода мелочах. Улыбаясь с ласковой снисходительностью. Патриция осторожно попыталась убрать книгу.

— Ох, Пат, ты уже дома! — Длинные ресницы дрогнули. — Я рада, что ты вернулась, дорогая. Мне так неуютно одной в пустом доме, так страшно, я так нервничаю! Просто глаз не сомкнула!

— Прости, мамочка. — Патриция забрала книгу и положила ее обложкой вверх на стол. — Я вернулась и сейчас принесу чашку теплого молока. Это поможет тебе заснуть.

— Спасибо, милая, как это славно! У меня крошки во рту не было с самого ланча. Ох, радостьмоя, как ты заботлива, — поблагодарила Ирен дочь, когда та подала ей салат. — А теперь посиди рядышком и расскажи, как ты провела вечер. Как мило со стороны Роберта познакомить тебя со своим боссом. Он симпатичный? — полюбопытствовала она.

— О да. Очень славный.

— Я так рада, что ты хоть немного развлеклась, — похвалила мать, изящным движением руки отставляя поднос в сторону. — А уж какая ты сегодня была хорошенькая, Пат! Просто глазам не верится. Хорошо, что Роберт заставил тебя снять эти кошмарные очки. Какая жалость, что ты без очков ничего не видишь.

— Ох, Ирен! Не надо об этом. В этом мне не повезло, что делать! Судьба…