Она приказала себе наслаждаться едой и перестать прислушиваться к тому, о чем говорят этот мужчина и его довольно молодая и довольно привлекательная, этого Лейни не могла не отметить, спутница. Всю оставшуюся часть ужина она размышляла о том, как бы предложить Триш разделить счет и платить каждой за себя. И даже в этом случае Лейни придется молить банковских богов о том, чтобы за перерасход в двадцать пять баксов они не наслали на нее судебных исполнителей для изъятия карточки.

Хотя что значит один камешек в целой горе ее долгов?

Когда Триш доедала последний кусок своего лаймового чизкейка — Лейни отказалась его даже пробовать, — ей было очень плохо от мысли, что она не может оплатить чек пополам, так зачем делать себе еще хуже, отъедая у сестры крохотные кусочки десерта. Она уже подготовила коротенькую речь о том, что, если Триш не возражает, она оплатит только свой заказ. К сожалению, у нее не было возможности перевести деньги с инвестиционного счета, и она не знает, сколько осталось на карточке, а ведь всем известно, что деньги должны работать и зарабатывать проценты. В общем, не будет ли Триш против заплатить за свой ужин, а она, Лейни, в следующий раз поведет в ресторан всю семью.

Вот так. А ведь еще надо постараться, чтобы ее слова прозвучали как экспромт, а не как заготовленная речь. Это нелегко.

Поэтому, когда официант замер у их стола с маленькой пухлой книжечкой для чеков в руке и спросил: «Дамы, что еще я могу сделать для вас?» — Лейни испугалась, что Триш сейчас предложит оплатить чек пополам, и поспешила выступить со своей речью, но неожиданно поперхнулась лимонной косточкой.

Не замечая, что сестра задыхается, Триш принялась рыться в своей огромной, похожей на хозяйственную сумке из искусственной кожи. По локоть запустив в нее руки, сестра гоняла из угла в угол пачки жвачки, канцелярские принадлежности, блокноты, наполовину использованные тюбики