Он явился вместе с Питером Ладеро, который писал статьи для колонок политики. За ланчем я получил всю информацию о Торренсе, какую только можно вообразить. В основном это было то же, что и в журналах. Торренс — продукт нью-йоркских школ, кончивший университет с отличием, юрист по образованию, который сразу поступил на государственную службу. У него небольшое наследство, которое сделало его независимым и дало возможность выбиться в люди. Он обладал способностями и упорством, которые пробили ему дорогу до должностей в штате и в сенате, а теперь он почти губернатор.

Я спросил:

— А что-нибудь темное?

— Ничего. Найди что-нибудь, и я продам это оппозиции за миллион долларов.

— Они что, не пробовали?

— Шутишь? — Он поднял очки на лоб. — И потом, в чем дело, Майкл? Для чего ты прощупываешь этого малого?

— Пока из любопытства.

— Это для печати?

— Нет. Это просто из любопытства.

— Черт, ну объясни ты мне…

— Ну ладно. Что с его женитьбой?

Они посмотрели друг на друга, и Пит пожал плечами.

— Его жена умерла очень давно. Он не женился вторично.

— Кем она была?

— Ее имя Девон. Салли Девон. Очень милая, красивая, как фея, «шоу-герл». Тогда считалось шиком жениться на таких девушках. Но она умерла еще до войны. Никакого скандала, связанного с его женитьбой.

— А что с ребенком?

— Ничего. Я видел ее несколько раз. Торренс удочерил ее, когда умерла ее мать. Посылал в дорогие школы. После смерти матери она живет с ним в одном доме.

— Она сбежала.

— А ты не сбежишь, когда тебе двадцать один год? Сим наверняка дал ей денег достаточно для жизни где угодно и с кем угодно. Не вижу тут ничего интересного.

— Ну ладно, если мы перестирали чистое белье, оно не стало от этого грязнее.

Пит допил кофе и попрощался. Хью Гарднер сказал: