– Боже милосердный! – с наигранной веселостью воскликнул он. – После Москвы и Парижа? Да я переполнен впечатлениями! Я изнурен и опустошен пережитым, Бетти.

Бетти отпустила его руку, и взгляд ее прекрасных темных глаз остановился на его лице.

– Вот почему все это время – что бы там ни говорили про распутного маркиза – ты жил как монах. А теперь ты выиграл шлюху в кости и хочешь, чтобы я помогла тебе устроить ночную оргию. Я правильно поняла?

Он наклонился к женщине и коснулся висевшего у нее на шее бриллианта.

– Ты получишь еще один не менее прекрасный бриллиант, Бетти. Из моих собственных рук. Кроме того, разве весь Лондон не ждет, что я отниму у Доннингтона эту индийскую прелестницу? Неужели ты лишишь меня женщины, чья репутация соперничает с моей?

Бетти раздраженно передернула плечами, и бриллиант подпрыгнул, сверкнув в лучах света.

– Ты хочешь пустить мне пыль в глаза, Найджел? Я знаю, через что тебе пришлось пройти и как сильно ты страдал. Твоя бравада не обманет меня, мой милый.

Найджел подошел к камину. Пламя свечей мерцало. Он посмотрел на темные тени, пробегавшие по его руке, лежащей на каминной доске. Он чувствовал, что разрывается на части, словно кусок ткани, которую натянули слишком сильно.

– О Боже, – с кривой улыбкой произнес он, – мне казалось, я заслужил это.

– Немногие из нас получают то, что заслужили.

Он поднял голову и повернулся к ней.

– Я не могу позволить себе быть таким откровенным, Бетти.

– Вздор! Ты очень пьян и смертельно устал. Ради всего святого, ты можешь хоть ненадолго перестать контролировать себя? Ты же знаешь, что здесь ты в безопасности. Ведь уже все позади, милый? Разве ты не можешь отдохнуть?

Найджел принялся расхаживать по комнате.

– Иногда мне кажется, что это никогда не кончится! После того как Наполеона сослали на Эльбу, в нашей парижской штаб-квартире в сундуке остались лежать важные документы.