Вика обернулась уже в дверях — расцветшая, счастливая, жутко довольная жизнью и собой — и, послав воздушный поцелуй, вильнула крошечной худой попкой, удаляясь. Странно, но именно этого ей всегда не хватало в общении с мужчинами — из-за своей неуверенности она и оставалась до сих пор девственницей. Пусть не в прямом смысле, искаженном одним-единственным актом, имевшим место когда-то давно и больше не повторявшимся. Пусть в переносном — но она была с ними девственницей, боясь близости с ними и одновременно зная, что никому из них эта близость с ней не нужна. А вот с Мариной она становилась совсем другой — и увидь ее сейчас мужчина какой-нибудь, она ему, может, и понравилась бы. Ну не внешностью — но сексуальностью, раскованностью, убежденностью в своей привлекательности.

Она подумала, что именно за это Вика ее и любит — за то, что она дает ей возможность почувствовать себя такой. За то, что при ней, Марине, она может ходить голой и не стесняться своего тела. За то, что может позволять себе в постели все, что угодно, и слышать в ответ стоны, предоргазменные выкрики и бессвязный шепот и комплименты. И усмехнулась, подумав, что, может, Вика иногда представляет, что она в постели с мужчиной — и это его она целует там и от него слышит, что восхитительна и бесподобна.

Она вытянула руку, любуясь черной сигаретой с золотым фильтром — так фантастически смотрящейся в красивой руке, украшенной золотом и черным маникюром. Ей именно за это «Собрание» и нравилось — за сочетание цветов и стильность. Потому что вкус был скорее неприятный, когда она в первый раз их попробовала. Но искусство требует жертв — и вот привыкла уже за те три года, что курила исключительно их.

Любопытно, но она как раз впервые попробовала их у Вики — когда три года назад, в день их знакомства, зашла к ней в гости. Тоже лето было, жара, и она сидела дома, надо было к экзаменам готовиться, сессия все же, — но никакого желания заниматься, как всегда, не было. Да и лекции, которые требовалось выучить, отсутствовали — так тяжело было заставить себя ходить в институт, просто ужас.