И она махнула на экзамены рукой — сказав себе, что если экзаменаторами будут мужчины, она и так все сдаст. Ну а если женщины, это, конечно, хуже — ну так пусть ставят двойки, она как-нибудь пересдаст осенью. Или вообще переведется на вечерний — там полегче. Потому что на дневном молодой эффектной девушке, у которой столько дел и забот и мыслей, помимо учебы, очень непросто.

Так что она отдыхала. Утром родители уходили на работу, а она вставала часов в одиннадцать, принимала душ, красилась — а потом выходила на лоджию и загорала там. Она и не скрывала от себя, что эксгибиционистка, ей очень нравилось свое тело — так почему не дать другим им повосхищаться?

Правда, увидеть ее могли только из соседнего дома, да и то нечетко, да и то когда она стояла, а не лежала. И это немного огорчало — ей нравилось привлекать внимание и производить впечатление. Зато на соседней лоджии — это уже не ее подъезд был, следующий — периодически курил взрослый совсем мужик, пожилой даже, который, кажется, за ней подсматривал. Но сейчас он был, наверное, на работе, а может, в отпуске.

И вот она лежала так, а потом у нее кончились сигареты — да и была-то всего одна, ей с ее скромными темпами обычно больше и не надо было. Солнце припекало, и она лежала голая на надувном матрасе, только в темных очках, и думала, как обычно, о какой-то ерунде. И тут откуда-то потянуло сигаретным дымом — кажется, с соседнего балкона, — и она улыбнулась, представляя, как сейчас поинтересуется томно, не угостят ли ее сигаретой, и этот мужик подойдет к разделяющей их лоджии стенке, и перегнется, и увидит ее, и у него челюсть отвалится. А она, естественно, не будет прикрываться, она невинно так распахнет глаза, как бы удивляясь тому, что это мужчина.

Правда, непонятно было, что потом — вряд ли он полез бы к ней через балкон, хотя она, возможно, была бы не против, пожилые ей нравились больше молодых. Да и приятно, когда тебя хотят — если очень хотят. Так что, может, он все-таки перелез бы, и навалился бы на нее, и…