Это был не лучший поступок в его жизни, думал Зак, выпроваживая горничную. Прежде всего, Тайлер была репортером, а у репортеров, по его опыту, в жизни только одна цель — найти повод для сплетни.

И вот у нее есть повод, да еще какой!

А ему надо сделать шаг назад… нет, лучше несколько шагов. Он застонал про себя, вспомнив упругую грудь Тайлер. Эта женщина пленительна — у нее такая бархатная кожа, такие мягкие и отзывчивые губы…

Ну, так они и должны быть отзывчивыми, подумал он, испытывая отвращение к себе. Теперь она сможет опубликовать историю того, как он соблазнил ее во время интервью, — да ничего лучшего ей и желать нельзя!

— Если вы сейчас надеетесь на второй дубль, боюсь, вы будете разочарованы! — Он стиснул зубы и подошел к Тайлер, все еще раскинувшейся на кровати. — Примерно через час я должен быть на завтраке с режиссером, о котором уже говорил вам, — добавил он, посмотрев на часы. — Но, возможно, мы можем продолжить это позже?

Ему пришлось применить все свое актерское мастерство, чтобы эти слова прозвучали оскорбительно.

Краска залила щеки Тайлер. Она села и отвернулась, чтобы он этого не заметил.

— Где моя обувь? — спросила она, озираясь по сторонам.

— Ваши сапоги в другой комнате, — сказал Зак.

Он не мог забыть своего изумления, когда хотел снять с нее туфли и обнаружил, что на ней желтые армейские сапоги, предназначенные для пустыни. — Скажите, Тайлер, вы носите военную одежду, чтобы скрыть маленький рост и другие недостатки вашей фигуры?

Она резко встала и нахмурилась.

— А что, актеров специально учат грубости или у вас это получается естественно?

— Я никогда не думал об этом. — Грубость не была чертой его характера, но почему-то проявлялась в отношении Тайлер Вуд. — Хм… возможно, вам надо принять душ, прежде чем вы уйдете.