Но несмотря на то, что незнакомец поклялся не терять голову, Энни заметила: когда она снимала блузку, его взгляд не отрывался от атласной кожи ее груди. Внезапно ее сердце забилось чаще. Его интерес был ей приятен и… возбуждал. Обычно она не чувствовала ничего подобного. Как ему удалось пробудить в ней такие ощущения?

— Подождите, — сказал мужчина, когда она начала надевать сорочку. — Тут мокро, — объяснил он и, подойдя, начал вытирать полотенцем плечо.

Энни стояла не шевелясь. Он был совсем рядом. Она уговаривала себя, что все его движения чисто машинальные и ничего не означают, и все же глядя в его сосредоточенные синие глаза, понимала, что он делает это чересчур заботливо, почти ласкает ее.

— Спасибо, — поблагодарила она, вздохнув с облегчением, когда процедура закончилась.

Она надела сорочку и застегнула пуговицы. Рукава она закатала до локтей и не расстегивая молнию на брюках — все-таки это было бы чересчур, — заправила в них рубашку.

— На вас она сидит лучше, чем на мне, — сказал незнакомец. — Наверное, я говорю банальности? Энни не смогла сдержать улыбку.

— Да уж, избитый комплимент.

— Виноват, но в свое оправдание могу сказать, что я вообще не часто делаю комплименты.

— Оправдание принято.

— Спасибо.

— Если вы сообщите мне ваше имя и телефон, я вышлю вам сорочку при первой же возможности, — сказала Энни.

— Это не к спеху, — ответил незнакомец и, снова достав бумажник, протянул ей визитную карточку.

Энни взглянула на нее. Надпись на карточке с золотым обрезом сообщала, что ее владелец — Гарсон Деверилл и проживает он в Челси. Судьбе было угодно, чтобы они встретились этим ранним апрельским утром в затерянной деревушке Дорсетшира, подумала Энни, но его жизнь, протекающая в дорогом и аристократическом районе Лондона, отделена от ее жизни миллионами световых лет.

— А что вы будете с этим делать? — спросил Гарсон Деверилл, когда Энни, опустив визитную карточку в карман, начала подбирать с земли тростник.