Несмотря на свое плачевное положение, Джек и сам не в силах был глаз от нее отвести. Он и представить себе не мог, что Элизабет способна дать волю своим чувствам. В течение целого месяца он видел ее спокойной, сдержанной, уравновешенной.

- По-моему, будет лучше, если вы успокоитесь, - тихо сказал он.

- Это еще почему?

- Ну, во-первых, потому, что мы не одни. А во-вторых, когда вы наконец успокоитесь, то пожалеете об этой сцене гораздо больше меня.

Элизабет улыбнулась с таким холодным презрением, что Джек удивился, как это у него волосы не превратились в сосульки. Затем она взмахнула рукой, обведя взглядом всех собравшихся. Джек понял: дело принимает дурной оборот.

- Плевать я хотела на то, что мы не одни! - заявила она таким звонким голосом, что его, без сомнения, и на кухне было слышно. - Пусть все знают, что вы обыкновенный лживый сукин сын, и поостерегутся с вами связываться. А я ни на секунду не пожалею ни об одном сказанном мною слове!

- Пожалеете, когда вспомните наконец, что подписали контракт с фирмой "Экскалибур". Теперь, нравится вам это или нет, мы с вами в одной упряжке.

Элизабет захлопала ресницами. На мгновение в ее глазах мелькнул страх. В пылу сражения она, похоже, и в самом деле забыла о контракте, который они подписали вчера утром.

- Как только вернусь в офис, тотчас же свяжусь с юристами своего фонда. Можете считать, что с сегодняшнего дня наш контракт расторгнут, - наконец нашлась она.

- Не говорите ерунды. Вы не можете расторгнуть сделку только потому, что я сукин сын. Вы подписали этот чертов контракт, и я позабочусь о том, чтобы вы выполняли его условия.

- Это мы еще посмотрим!

Джек пожал плечами.

- Если хотите следующие десять месяцев или целый год провести в суде, милости просим. Но предупреждаю: просто так я не сдамся, и победа будет за мной. Мы оба это знаем.

Элизабет была слишком умна, чтобы этого не понимать.