Тогда почему она ответила на поцелуй Гарри Ратледжа?

Как бы ей хотелось посоветоваться с кем-нибудь, но инстинкт подсказывал, что подобную тему лучше не поднимать.

Согнав с лица обеспокоенное выражение, Поппи постучала в дверь комнаты компаньонки.

– Мисс Маркс?

– Я не сплю, – раздался изнуренный голос.

Поппи вошла в маленькую спальню и увидела мисс Маркс в ночной рубашке возле умывальника.

Молодая женщина ужасно выглядела – посеревшее лицо, под спокойными синими глазами глубокие тени. Светло-каштановые волосы, обычно заплетенные и тщательно уложенные в узел, свисали спутанными прядями. Развернув бумажку с лекарственным порошком и высыпав его себе в рот, она сделала большой глоток воды.

– Бедняжка, – мягко произнесла Поппи. – Могу я чем-то помочь?

Мисс Маркс покачала головой и вздрогнула.

– Ничем, Поппи. Спасибо, что спросили. Вы очень добры.

– Снова кошмары? – с беспокойством в голосе спросила Поппи, направляясь к комоду в поисках белья, чулок и подвязок.

– Да. Я не должна была так долго спать. Простите меня.

– Мне нечего прощать. Просто хотелось бы, чтобы ваши сны стали более приятными.

– Чаще всего так и бывает, – слабо улыбнулась мисс Маркс. – В самых приятных снах я снова в Рэмси-Хаусе, цветет бузина, в живой изгороди снуют поползни. Тишина и покой. Как же я скучаю по всему этому!

И Поппи скучала по Рэмси-Хаусу. Со всеми своими утонченными развлечениями и наслаждениями, Лондон не мог сравниться с Гемпширом. Она не могла дождаться встречи со старшей сестрой, Уин, муж которой, Меррипен, управлял поместьем Рэмси.

– Сезон почти закончился, – успокоила Поппи. – Скоро мы вернемся домой.

– Если я до этого доживу, – пробормотала мисс Маркс.