Джеймс Эллиот закатил глаза и презрительно усмехнулся. Как долго ему еще выслушивать стенания этого типа?

Граф закашлялся. Натужный, сухой кашель, казалось, выворачивал наизнанку все его изможденное тело. Прошло довольно много времени, прежде чем он снова смог заговорить.

– Ты так хорошо заботишься обо мне, Джеймс. Моя Сильвия вознаградит тебя, я обещаю. Но сейчас я должен попросить еще об одной услуге, ибо, кроме тебя, мне не к кому обратиться. – Трясущейся рукой граф с трудом указал на письменный стол. – Там, сбоку, стоит небольшой саквояж. Открой его, внутри шкатулка для драгоценностей.

Эллиот быстро повернул голову налево и вгляделся в полумрак комнаты. Действительно, около письменного стола на полу стоял небольшой матерчатый саквояж. Он исполнил распоряжение графа и вскоре держал в руках небольшую серебряную шкатулку.

– Это она?

– Да, Джеймс, это она. – Голос графа сделался едва слышным. – Мне уже никогда не увидеть рассвета. Но я должен попросить тебя передать эту шкатулку моей жене Сильвии. Несколько монет из нее возьми в уплату за поездку в Йоркшир. Мне жаль, что тебе придется потратить на это свое время, Джеймс. Но умоляю, сделай это ради меня, ибо в этой шкатулке все мое наследство, которое я оставляю жене. Сокровище, которое, как я надеюсь, окажется для нее бесценным… Как отыскать его, она узнает, потому что только ей одной известна тайна…

Это были последние слова графа Деверелла.

Человек, лежащий на кровати, мгновенно был забыт. Джеймс никак не мог оторвать жадного взгляда от серебряной шкатулки, которую все еще держал в руках. Он благоговейно провел пальцем по украшенному изящным орнаментом скошенному краю крышки. На его лице появилось откровенно алчное выражение. В центре крышки внутри небольшого овала было выгравировано какое-то слово. Но читать он не умел, и слово это мало что могло ему сказать. Его зло сжатые губы медленно расползлись в улыбке, больше похожей на волчий оскал. Он разразился отрывистым хохотом. От этого жуткого кудахтающего звука любого бы бросило в дрожь.