— Это всё понятно, но где связь? Ребёнка-то я не видела!

Лена, рассказывая легенду, успела перемолоть злаки и теперь вдумчиво рассматривала этикетки йогуртов, один за другим доставая их из холодильника:

— Значит, просто ты его не встретила…

— Ну ты даёшь!

— Н-да, не встретила… — она остановилась на банановом и взглянула на меня, а может сквозь меня. Во всяком случае, мне так показалось. — И теперь встретишь. Не зря же бедная женщина загорелась живьём у тебя на глазах. Это предупреждение!

Я не знала, серьёзно она или шутит, но по спине поползли мурашки. Елена вылила йогурт в блюдо с перемолотой пшеницей, вздрогнула от разлетевшихся холодных брызг, затем качнула головой туда-сюда, словно выходя из транса, и широко мне улыбнулась.

— Белозёрцева! Ты точно свихнёшься скоро от своих переводов, в твоей башке сплошная мистика!!

Она не обиделась на эту реплику. Дело в том, что Елена Белозёрцева, помимо учебы на третьем курсе иняза, занималась переводом слёзных любовных романов с французского и немецкого языков. И оченно в них преуспела. При всей банальности и примитивности сюжетов она ухитрялась создавать почти бестселлеры. Сохраняя общую фабулу произведения и имена героев, плутовка использовала богатую фантазию и личный опыт, затем пропускала этот гибрид сквозь призму собственного мировоззрения. На процентов пятьдесят — семьдесят это были её детища.

Единственное, с чем она не могла смириться — финал. Избалованные и душевно ленивые иностранцы обожают хеппиенды, а это так неразумно и низкопробно! Моя подруга по натуре была трагиком и ей хотелось усилить падение занавеса гибелью или болезнью главного героя! Бежняжке катастрофически не хватало рыданий. Конечно, очищающий катарсис придумала не она, а великий Аристотель. Елена только свято чтила эту слёзную "клизму" и следовала ей в своем "творчестве". Даже здесь, в случае со мной, ей надо было обострить ситуацию, подкинув парочку "воскресших" трупиков. Эта мысль неожиданно улучшила настроение, застав взглянуть на ночной кошмар как на заурядное явление. От йогурта со злаками и свежезаваренного чая снова потянуло в сон. Я уложила ножки на нашем угловом диванчике, согнав на пол рыжую Маню.