Они вошли в большую комнату, украшенную коврами, стены которой были увешаны картинами на исторические и библейские мотивы. Посреди нее на столе, несмотря на то, что было только восемь часов утра, стоял завтрак милорда - кусок говяжьего филе и кружка эля. А сам он - человек гигантского роста, с широкой грудью - сидел в огромном кресле, откинувшись на его спинку. В отличие от сына, у него были светлые волосы и золотистая, воинственно топорщившаяся борода. Одну руку он держал за поясом длинного кафтана, а другая, волосатая и массивная, лежала на столе. Алан подбежал к нему и упал на колени:

- Сэр, пришел мальчик, который хочет поговорить с вами.

Фальк Монлис поднял тяжелые веки со светлыми ресницами и перевел взгляд небольших голубых глаз с сына на Симона.

- Тебе пора бы знать, что я не разговариваю с нахальными беспризорными бродягами! - недовольно загрохотал он. - Убирайся отсюда, оборванец!

Паренек со шляпой в руках подошел к столу:

- Я не бродяга, милорд. И не привык, чтобы меня обзывали.

Алан так и замер на коленях, напуганный такой дерзостью. Но милорд Монлис только расхохотался:

- Вот как? Так кто же ты тогда, малыш?

- Я надеюсь однажды стать человеком, равным вам, милорд, - ответил тот. - Такова моя цель, сэр. А к вам я пришел, чтобы наняться на службу.

Монлис откинул голову и снова захохотал:

- И решил схватить льва за бороду в его собственном логове? Да я съем тебя на обед, щенок!

- Меня об этом предупредили ваши часовые, милорд, но я больше принесу вам пользы живым, нежели мертвым.

- Ты так думаешь? А что ты умеешь делать? разматывать пряжу?

- И это, и многое другое, милорд, - спокойно ответил паренек.

- Ах вот как? Ну что, например? Сможешь ухаживать за моими собаками, или это слишком сложная задача?

Симон презрительно сжал губы:

- Еще не родился зверь, которого я не смог бы укротить, милорд.