Вот еще одно, чем я отличаюсь от Залтана: так и хожу в кожаных башмаках.

— Умно, — похвалила я решение сестренки.

— Ты думаешь?

— Ага.

Орешка улыбнулась, ее карие глаза просветлели. А я обратила внимание на россыпь веснушек на ее маленьком носике. Мы двинулись дальше, к заждавшейся меня матери.

Торопясь следом за Орешкой, я размышляла о подозрениях Залтана. Разумеется, я не шпион, но истинной южанкой меня тоже не назовешь. И я ничуть не уверена, что хотела бы зваться ситийкой. На юг я пришла по двум причинам: чтобы избежать казни на севере и чтобы научиться тому, как управлять своими магическими способностями. Встреча с семьей — нежданная удача, и я не позволю, чтобы всяческие глупые слухи испортили мне удовольствие от пребывания здесь. Поэтому не стану обращать внимания на косые взгляды моих родичей... до поры до времени.

А вот от чего не удалось укрыться, так это от материнской ярости. Когда мы с Орешкой наконец явились к Перл, эта маленькая худенькая женщина просто пылала гневом. Каждая мышца ее тонких рук была напряжена, и на длинной шее бились жилки.

— Где ты была? — встретила она мое появление.

— Ну, сначала проводила Айрис, а потом... — Я смолкла. Слишком жалкими казались объяснения по сравнению с гневом матери.

— Ты четырнадцать лет провела вдали от меня и всего через две недели снова отсюда уйдешь. Как ты можешь думать только о себе?!

Неожиданно мать рухнула в кресло, как будто из нее разом ушли все силы.

— Прости... — начала я неловко.

— Нет, ты меня прости, — перебила она и принялась объяснять: — Просто твоя речь и поступки такие странные. И отец возвратился и ждет не дождется, когда сможет наконец тебя увидеть. К тому же Лист меня доводит, несет всякий вздор, а я не хочу, чтобы моя дочь ушла от нас с чувством, что она по-прежнему чужая.