В груди взметнулась паника, но вялость восторжествовала над телом. Девушка боролась за то, чтобы поднять голову и, когда, в конце концов, сделала это, ее зрение расплывалось. Не то, чтобы это имело какое-то значение. Она не смогла бы ничего увидеть за мелкой лужицей света, проливавшегося на кровать.
Ее окружала безбрежная чернильная темнота.
Вдруг она услышала жуткий перемещающийся звук. Трение металла о металл. Двигающийся по кругу. Приближающийся к ней.
Она обернулась на шум, ее рот приоткрылся, из груди рванулся крик, только чтобы застрять в глотке.
В изножье кровати стояла массивная черная тень. Огромного… мужчины.
Ужас бросил ее в пот, а взрыв адреналина прочистил голову. Она потянулась в поисках чего-нибудь, что смогла бы использовать как оружие. Единственной вещью в пределах досягаемости оказалась свеча в тяжелом серебряном подсвечнике. Она схватила его…
И на ее запястье сжалась чья-то рука.
Бессмысленно, но она попыталась метнуться назад, сбивая ногами бархатное одеяло и трясясь всем телом. Безрезультатно. Хватка была железной.
И все же не причиняла вреда.
Из густой темноты пришел голос:
— Пожалуйста… Я не причиню вам боли.
Слова, произнесенные на длинном грустном выдохе, на мгновение заставили Клер прекратить сражаться. Такая печаль. Такой пропитанный одиночеством тон. Такой прекрасный мужской голос.
Проснись, Клер! Что, к черту, ты творишь? Сочувствуешь парню, который вцепился в тебя смертельной хваткой?
Оскалив зубы, она потянулась к его пальцам, готовая укусить, чтобы освободиться, после чего ударить коленом туда, где он прочувствовал бы это сильней всего. У нее не оказалось на это ни единого шанса. Нежно подняв, ее перевернули на живот, аккуратно заведя руки за спину. Она вывернула голову в сторону так, чтобы суметь вздохнуть и попытаться, взбрыкнув, освободиться.
Мужчина не причинял ей боли. Он не прикасался к ней неподобающим образом. Он просто слегка придерживал ее, пока пленница боролась и, когда она выдохлась, немедленно отпустил. Тяжело дыша, она услышала, как цепь была утянута влево, во тьму.