— Как красиво, — прошептал он.

Она понимала, что должна бежать. Но на самом деле вовсе не желала освобождаться.

— Тут темно. Откуда ты знаешь, как выглядят…

— Я великолепно вас вижу.

— А я не вижу ничего.

— Так даже лучше.

Он безобразен? Уродлив? Искалечен? А если и так, имеет ли это значение по-настоящему? Она понимала, что нет. Она приняла бы его, каким бы он ни был. Хотя, Господи… зачем?

— Я сожалею о такой спешке, — резко произнес он, — но мне нужно немного, чтобы успокоиться.

Она услышала шипящий звук, когда ее волосы были убраны на одну сторону. Два острых, обжигающих клыка погрузились в ее шею, вызвав легкий прилив боли. Когда она изогнулась и с трудом втянула воздух, вокруг нее возникли его руки, крепко прижимая к тому, что было огромным мужским телом.

Он застонал и начал сосать…

Ее кровь… он… пил ее кровь. И, Господи, это было фантастично.

Клер впервые за всю жизнь упала в обморок.

Когда она пришла в себя, то пребывала в постели под простынями, все еще завернутая в халат. Пронизывающая тьма заставила ее захныкать, на что она считала себя давным-давно не способной. Но вокруг не было ничего, на чем можно устроиться, никакой реальности, за которую можно было бы уцепиться. Клер чувствовала себя так, как будто бы тонула в густом, маслянистом море, легкие отключались от чего-то, что она не могла увидеть.

Беспокойство спутало все мысли в голове, ее бросило в холодный пот. Она сойдет с ума…

Возле нее вспыхнула свеча, осветив прикроватный столик и серебряный поднос с едой на нем. Мгновением позже на другой стороне гигантской кровати засветился еще один огонек. Следующий, высоко поднятый на полках у двери. Следующий в том месте, которое выглядело как ванная комната. И…

Огоньки возникали один за другим, никем не зажигаемые. Что должно было бы испугать ее, но бедняжка была слишком снедаема желанием видеть, поэтому плевала на то, каким образом появляется свет.