— Постойте, мадам… Неужели…

Раф моргнул и наклонился ближе, внимательно вглядываясь ей в лицо.

— Чарли? Ей-богу, это ты! И все еще бушуешь во всем Ашерст-Холл, как я погляжу. Мне следовало бы сразу догадаться. Может, тебе стоило бы опять швырнуть мне в голову яблоко. Тогда бы я сразу вспомнил. От тебя всегда можно было ожидать какой-нибудь выходки.

Шарлотта подавила желание снова встать на цыпочки и влепить ему пощечину.

— А вы, ваша светлость, всегда были бесчувственным грубияном. К тому же я — Шарлотта, а не Чарли. Терпеть не могу, когда меня называют Чарли.

— В самом деле? — живо улыбнулся он, и в груди у Шарлотты что-то сжалось. Пусть это был и не тот Раф, которого она помнила, но улыбка была та самая — открытая, искренняя. — Мне больше нравится Чарли. Как можно, обладая здравым умом, хотеть, чтобы тебя называли Шарлоттой?

Она молча признала, что он прав. Она ненавидела свое имя, перешедшее к ней от двоюродной бабки, которая соблаговолила выделить девочке небольшое приданое с условием, что она будет носить ее имя. Но все же…

— Все называют меня Шарлоттой, — сухо сообщила она Рафу. — Но вы можете называть меня мисс Сиверс.

— Черта с два, — ответил Раф, рассматривая свой платок. Затем, по-видимому удовлетворившись увиденным, сунул его в карман и снова взглянул на Шарлотту. — Ты стала хорошенькой. Но, наверное, отпугнула всех мужчин. Я помню, как ты пугала меня. Тебе, должно быть, уже двадцать два?

— Не совсем, ваша светлость.

— Значит, почти.

Раф взял у нее поводья и снова повернул к Ашерст-Холл, предоставив ей возможность либо поднять его шляпу и следовать за ним, либо просто остаться торчать на дороге, как самому нелепому созданию на свете.

— Представляю, как ты скоро начнешь примерять чепчики, готовясь стать старой девой.